Работа актера над собой 26 страница

Иван Платонович с особым почтением отложил в сторону три флага, точно боясь забыть о них.

-- Вот видите, все, что заготовлено здесь, мы торжественно внесем завтра в класс. По порядку, в строжайшей последовательности и системе. Дело-то какое! И всем станет ясно, что пройдено за год, будьте уверены! Вся, вся "с_и_с_т_е_м_а", о_л_и_ц_е_т_в_о_р_е_н_н_а_я в ш_е_с_т_в_и_и. С_х_е_м_а, и_л_л_ю_с_т_р_и_р_о_в_а_н_н_а_я п_р_о_ц_е_с_с_и_е_й с ф_л_а_г_а_м_и. Торжественно, красиво, наглядно и педагогично, достойный апофеоз годичной программы.

Безостановочный разговор помогал Рахманову работать. Пришли два бутафора, принялись за дело. Я соблазнился и промалевал с ними до позднего вечера.

.. .. .. .. .. 19 . . г.

Бедный Иван Платснович! Как он оскандалился со своим шествием!

Куда делись его выдержка, твердость, уверенность и способность заставлять себе повиноваться, которые так ярко характеризуют его личность, как школьного педагога.

Я видел самое начало приготовления к шествию, когда размещались по своим местам флаги и знаменосцы сообразно с учебным планом школьной программы. Рахманов только путал всех.

-- Скорее, скорее, родные мои,-- метался он зря.-- Становитесь сюда! Или нет, лучше туда! Будьте уверены! Держите рисунок! Куда вы пошли? Куда, дружочек мой?! Впрочем, ступайте, пожалуй. И так будет неплохо. Вот дело-то какое! Да ну вас совсем. Встаньте куда-нибудь!

Так командовал Иван Платонович без всякого плана, готовя процессию в соседнем с нашим классом коридоре.

Мне сделалось обидно за него, и я ушел в класс. Там Торцов подытоживал пройденную нами первую половину р_а_б_о_т_ы н_а_д с_о_б_о_й -- п_р_о_ц_е_с_с п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я.

-- Первый из трех китов,-- объяснял Аркадий Николаевич,-- как известно, п_р_и_н_ц_и_п а_к_т_и_в_н_о_с_т_и и д_е_й_с_т_в_и_я, говорящий о том, что нельзя играть образы и страсти, а надо д_е_й_с_т_в_о_в_а_т_ь в о_б_р_а_з_а_х и с_т_р_а_с_т_я_х роли.

Второй из трех китов -- знаменитый п_у_ш_к_и_н_с_к_и_й а_ф_о_р_и_з_м, говорящий о том, что работа артиста сводится не к созданию самого чувства, а лишь п_р_е_д_л_а_г_а_е_м_ы_х о_б_с_т_о_я_т_е_л_ь_с_т_в, е_с_т_е_с_т_в_е_н_н_о и и_н_т_у_и_т_и_в_н_о з_а_р_о_ж_д_а_ю_щ_и_х и_с_т_и_н_у с_т_р_а_с_т_е_й.

Третий кит -- таинственный и пока анонимный3. О нем Аркадий Николаевич хранит молчание до той поры, пока мы сами не заинтересуемся им и не попросим подложить его под ноги как твердую почву, на которую можно было бы опираться. Но Торцов не любит забивать головы учеников тем, что не стало для них необходимым, и потому он не торопится с объяснениями.

Не успел Торцов докончить свои мысли, как в коридоре раздались фанфары или, проще говоря, сигнал на трубе. Потом как будто затрещал барабан, но все эти шумы покрыла рояль, слишком рано заигравшая за кулисами сцены.

Дверь распахнулась, и через нее в беспорядке, почти с дракой, втиснулась в комнату толпа театральных служителей: сторожей, билетеров, рабочих, бутафоров и проч. Так в пасхальную ночь протискивается наружу крестный ход, выпираемый из переполненной народом церкви. Флаги, флажки, ленты, куски материи, знамена, подобранные по цветам и по формам: аффективная память, ослабление мышц, процесс переживания, чувство правды, работа над собой, "пушкинский афоризм", пустые флаги и флажки, активность, задачи, высокие и низкие палки,--- все смешалось и перепуталось, нарушив строгий рисунок общей схемы "системы", как раз то самое главное, ради чего устраивалось шествие. В довершение всех бед рояль, начавшая слишком рано и заглушившая барабаны с фанфарами, теперь, в самый нужный момент, когда шествие вошло в комнату, перестала играть. Ворвавшиеся с азартом знаменосцы вдруг с недоумением остановились посреди зрительного зала, не понимая, что им дальше делать. Точно они принесли тяжелый шкаф, свалили его на пол и теперь спрашивают глазами, куда его девать. Не получив ответа, они робко, с утрированным почтением, положили трофеи куда попало и удалились -- скромно, на цыпочках, с сознанием выполненного важного, но непонятного дела. Это было чрезвычайно смешно.



Однако Аркадию Николаевичу понравилась не самая процессия, которая не удалась, а мысль, педагогический показательный прием Ивана Платоновича.

-- Наглядно, поучительно и забавно,-- расхваливал он Рахманова.-- И отлично, что они все побросали и ушли,-- продолжал он, чтобы поддержать сконфуженного друга.-- Я думаю, что в таком же хаосе навалены в голове учеников все сведения по "системе", которые мы в них полгода вкладывали. Пусть же теперь они сами разберутся и разместят их в порядке. Развешивая флаги или просто чертя их на бумаге, они тем самым принуждены будут глубже вникнуть и понять внутренний смысл, рисунок, структуру и схему "системы".

Аркадий Николаевич вдруг замолчал, так как Рахманов пулей выскочил из класса, очевидно, боясь расплакаться на людях.

Торцов поспешил за ним и после [этого] долго никто из них не возвращался. Так урок сам собой и прервался4.

.. .. .. .. .. 19 . . г.

Сегодня на урок Торцова вместо него явился один Рахманов, свежий, бодрый, точно во второй раз родившийся.

Он объявил нам, что все знамена, ленты, куски материй будут сегодня развешиваться по местам на правой стене зрительного зала нашего школьного театра. Она вся целиком отдается схеме р_а_б_о_т_ы н_а_д с_о_б_о_й.

Что же касается противоположной, левой стены, то на ней со временем разместится схема р_а_б_о_т_ы н_а_д р_о_л_ь_ю, которая будет проходиться в будущем году.

-- Итак, дорогие мои, правая сторона партера -- работа над собой, левая -- работа над ролью. Нам предстоит найти для каждого из флагов, лент, кусков материи соответствующее место, чтобы было правильно по "системе" и красиво.

После сказанного все наше внимание было обращено на одну правую стену комнаты. Она, по плану Рахманова, была разделена на две половинки для двух частей, из которых создается работа над собой. Одна из них, уже пройденная нами,-- п_р_о_ц_е_с_с п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я, а другая -- п_р_о_ц_е_с_с в_о_п_л_о_щ_е_н_и_я, к изучению которого мы перейдем в будущем.

Пришли театральные обойщики и стали протискивать в двери большие лестницы.

-- Искусство любит порядок, дорогие мои, поэтому разложим по полкам вашей памяти все то, что мы восприняли за этот год и что лежит теперь в наших головах неразобранным.

Флаги были перенесены к левой стороне правой стены. Вьюнцов, принимавший живейшее участие в этой работе, уже снял пиджак и расправлял самый большой красивый кусок материи, на котором был написан п_у_ш_к_и_н_с_к_и_й а_ф_о_р_и_з_м. Неугомонный юноша уже вскарабкался на лестницу, прикладывал лозунг к левому верхнему углу стены. Но Иван Платонович поспешил остановить его.

-- Родной мой! Куда, куда? -- кричал он.-- Без толку не вешать! Нельзя же так!

-- Ей-богу, чеснослово, во! Красиво! -- божился экспансивный юноша.

-- Смысла же нет, дорогие мои,-- убеждал Иван Платонович.-- Когда же грунт, почва бывает наверху? Дело-то какое. А ведь "пушкинский афоризм" -- основа всего. На нем зиждется вся "система". Будьте уверены! Это, так сказать, наша творческая база. Поэтому, дружочек мой, материю с девизом непременно надо укрепить вниз. Вот дело-то какое! На самое, самое видное место. И не только для левой, но и для правой стороны стены. Будьте уверены! Потому что основные лозунги будут иметь одинаковое отношение как к левой, так и к правой стороне, как к процессу переживания, так и к процессу воплощения. Вот дело-то какое! Где самое почетное место? Здесь, внизу, посередине всей стены. Будьте уверены! Давайте сюда "пушкинский афоризм".

Я вместе с Шустовым приняли от Вьюнцова материю и стали прикладывать ее к указанному месту, внизу, посередине стены у самого пола. Но Иван Платонович остановил нас. Он объяснил, что в самом низу расстелется, наподобие панели, длинная узкая лента темного цвета, на которой написано: "работа над собой". Она протянется в длину всей стены, так как имеет отношение ко всему, что будет повешено теперь и впоследствии на правой стороне зрительного зала.

-- Эта полоса будет обхватывать, включать в себя все другие знамена. Вот дело-то какое!

Пока обойщик с Вьюнцовым выполняли заданную работу, мы с Иваном Платоновичем смотрели, как Умновых в качестве присяжного чертежника рисовал проект развески и художественной группировки флагов.

-- И у вас, дружочек мой, основа всего, так сказать, грунт, почва, на которой все строится, кусок материи с надписью "а_к_т_и_в_н_о_с_т_ь, д_е_й_с_т_в_и_е" улетел кверху. Штука-то какая! Надо его вниз, рядом с другим китом, на котором так же, как и на том, зиждется "система", рядом, с "пушкинским афоризмом", так как это такой же девиз, родной мой, как и изречение Александра Сергеевича.

-- Во!.. Еще! Кусок такого же цвета, не отличишь нипочем, -- кричал Вьюнцов, расправляя материю такого же цвета, как и предыдущие два куска. -- Ничего не написано, -- твердил он, отбрасывая ее в сторону как лишнюю.

-- Что вы, что вы, родной мой! -- рванулся к нему Иван Платонович. -- Это тоже девиз! Нельзя же так! Вот штука-то какая!

-- Пустышка-то?-- недоумевал Вьюнцов.

-- Нужды нет, дружочек мой, что пока ничего не написано. Придет время и начертаем важные слова, на которых тоже строится "система". Это тоже грунт, основа, д_е_в_и_з, т_р_е_т_и_й к_и_т, так сказать. Будьте уверены! -- твердил Иван Платонович, прикладывая его книзу, к панели, на правую сторону "пушкинского афоризма".

-- Вот так, хорошо, дорогие мои. Так будет твердо. Теперь грунт, почва, основа положены и для левой и для правой сторон. Вот дело-то какое! -- приговаривал Рахманов, пока прибивали к стене кусок материи без надписи. -- Стойте, стойте! Родные мои! -- засуетился Иван Платонович. -- Пропустили! "Так нельзя! Через ступеньку шагаете!

-- Что же мы пропустили? -- недоумевали ученики.

-- Важный, важный момент, дорогие мои. О_с_л_а_б_л_е_н_и_е м_ы_ш_ц.

Маленький да удаленький флаг. Будьте уверены! -- балагурил весело Иван Платонович. -- Надо найти ему почетное место. Вот дело-то какое. Сюда, прямо над "пушкинским афоризмом", посреди стены, дорогие мои, так как он одинаково важен и для п_р_о_ц_е_с_с_а п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я (налево) и для п_р_о_ц_е_с_с_а в_о_п_л_о_щ_е_н_и_я (направо). Будьте уверены5.

Когда маленький и удаленький флаг был прибит на уготованное ему почетное место, Иван Платонович объявил, что нам надо обозначить на левой половине стены участки для "х_р_а_м_а п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я", а на правой -- для "х_р_а_м_а в_о_п_л_о_щ_е_н_и_я". Последний будет повешен позже, в свое время. -- Какой участок? -- интересовались мы.

-- Вот здесь, на левой стороне стены,-- "храм переживания" -- все то, что мы прошли с начала этого учебного года. Штука-то какая. А там, на правой стороне стены, со временем мы отведем участок для "храма воплощения"6. Будьте уверены! Все предвидено, ничего не забыто!

Теперь скажу вам по секрету, дорогие мои, что фундаментом "х_р_а_м_а п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я" являются вот эти три пустые флага. Они тоже относятся как к правой стороне стены, так и к левой, как к процессу переживания, так и к процессу воплощения. Важные, важные флаги, достойные. Со временем оценим, а пока поверьте на слово. Всего сразу не скажешь, не объяснишь, всему свое время, дорогие мои, будьте покойны,-- разговаривал Иван Платонович, пока обойщик приколачивал три таинственных флага над лентой с надписью: "П_р_о_ц_е_с_с п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я". После этого остались неповешенными только маленькие флажки.

-- Дорогие мои! Это колоннада храма или ступеньки лестницы, подход, поэтому вешайте их рядом друг с другом, -- командовал Иван Платонович.

Работа закипела, и через десять минут все было готово.

-- Пыли-то, пыли разведете, -- ворчал старик сторож, подметая пол после уборки, пока я зарисовывал схему в том виде, какой она получилась сегодня. Вот этот чертеж7.

.. .. .. .. .. 19 . . г.

Аркадий Николаевич вошел в класс в сопровождении торжествующего Ивана Платоновича, увидал развешанные флаги и сказал:

-- Молодец, Ваня! Хорошо! Ясно, наглядно! Даже глупому понятно! Получилась полная картина того, что нами пройдено за этот год. Тут и а_к_т_и_в_н_о_с_т_ь, и д_е_й_с_т_в_и_е, и в_ы_м_ы_с_е_л в_о_о_б_р_а_ж_е_н_и_я, и к_у_с_к_и с з_а_д_а_ч_а_м_и, и а_ф_ф_е_к_т_и_в_н_а_я п_а_м_я_т_ь, и о_б_ъ_е_к_т, и ч_у_в_с_т_в_о п_р_а_в_д_ы. Солидный багаж! Что же вы с ним будете делать?

-- Как что? Из всего нами усвоенного надо создать внутреннюю и внешнюю технику, --с гордостью заявил Шустов.

-- А как ею пользоваться?

-- Когда рассеян -- круг, физическая задача, малая правда. Когда напряжен -- ослабление мышц, -- пояснял Шустов приемы владения техникой.

-- Нет, -- горячо вступился за "систему" Аркадий Николаевич. -- Усвоенные вами в теории этапы творческого процесса и его техники не являются простыми, практическими, актерскими "приемчиками", а чем-то более важным и органически необходимым.

Всем этим надо пользоваться не в одиночку, а сразу в каждый данный творческий момент. И действие, и задача, и объект, и предлагаемые обстоятельства, и чувство правды, и круг внимания, и аффективные воспоминания -- одновременно друг на друга воздействуют, друг друга дополняют. Все это основные органические, друг от друга неотъемлемые, составные части, или элементы, того общего с_а_м_о_ч_у_в_с_т_в_и_я а_р_т_и_с_т_а, которое необходимо ему для творчества.

-- Как? -- удивился я. -- Соединить сразу все элементы в одно целое, чтоб составить из них общее с_а_м_о_ч_у_в_с_т_в_и_е? Это же чрезвычайно сложный процесс!

-- По-вашему, легче действовать без кусков, задач и объекта или без чувства правды и веры? Неужели правильные хотения, стремления к ясной заманчивой цели с оправданным магическим "если б" и предлагаемыми обстоятельствами вам мешают; а штампы, ложь и наигрыш, напротив, помогают и потому вам жаль расстаться с ними.

Нет! Легче и естественнее соединить все элементы сразу, воедино, тем более что они сами имеют к этому природную склонность.

Мы созданы так, что нам необходимы и руки, и ноги, и сердце, и почки, и желудок сразу и одновременно. Нам очень неприятно, когда у нас отнимают один из органов и вместо него вставляют поддельные, вроде стеклянного глаза, фальшивого носа, уха, или протез вместо рук или ног.

Почему же вы не допускаете того же во внутренней творческой природе? Ей тоже нужны все составные органические элементы, а протезы -- штампы ей мешают. Дайте же возможность всем частям самочувствия работать дружно при полном взаимодействии.

Кому нужен о_б_ъ_е_к_т в_н_и_м_а_н_и_я, взятый отдельно сам для себя и по себе? Он живет только среди увлекающего в_ы_м_ы_с_л_а в_о_о_б_р_а_ж_е_н_и_я. Но там, где вымышленная действительность, там неизбежны ее составные части, или к_у_с_к_и. А где к_у_с_к_и -- там и з_а_д_а_ч_и. Манкая задача, естественно, вызывает п_о_з_ы_в, х_о_т_е_н_и_е, с_т_р_е_м_л_е_н_и_е, оканчивающееся д_е_й_с_т_в_и_е_м. Кому нужно ложное действие? Необходима п_р_а_в_д_а. А где правда -- там и в_е_р_а. Все элементы, взятые вместе, вскрывают а_ф_ф_е_к_т_и_в_н_у_ю п_а_м_я_т_ь для свободного выхода п_о_в_т_о_р_н_ы_х ч_у_в_с_т_в_о_в_а_н_и_й и для создания и_с_т_и_н_ы с_т_р_а_с_т_е_й. Но разве это возможно без объекта внимания, без вымысла воображения, без задач и т. д. все сначала, точно в сказке "про белого бычка".

Взятые в отдельности элементы не имеют той силы и значения, какие получают при дружном, совместном действии с остальными составными частями самочувствия.

То, что природа соединила, вы не должны разъединять. Напротив. Не противьтесь естеству и не уродуйте его. У творческой природы свои требования, условия, законы, которые нарушать нельзя, а надо хорошо изучить, понять и оберегать.

Я постараюсь описать вам процесс вхождения артиста в то состояние, которое мы называем в_н_у_т_р_е_н_н_и_м с_ц_е_н_и_ч_е_с_к_и_м с_а_м_о_ч_у_в_с_т_в_и_е_м. Тогда вы сами убедитесь в том, что работа по слиянию э_л_е_м_е_н_т_о_в не так сложна, как кажется.

Большинство актеров перед началом спектакля гримируют лицо и костюмируют тело, чтобы приблизить свою наружность к изображаемому образу. Но они забывают главное -- приготовить и, так сказать, загримировать и закостюмировать свою душу для создания ж_и_з_н_и ч_е_л_о_в_е_ч_е_с_к_о_г_о д_у_х_а роли, которую они призваны переживать на каждом спектакле. Этот грим души, или внутренняя подготовка к роли, заключается в следующем:

Придя в уборную, не в последний момент, как это делает большинство актеров, а (при большой роли) за два часа до начала спектакля, артист готовится к выходу.

Скульптор разминает глину перед тем, как лепить; певец, перед тем как петь, распевается; мы же -- разыгрываемся, чтобы натянуть, настроить наши душевные струны, чтоб проверить внутренние "клавиши, педали, кнопки", все отдельные элементы, с помощью которых приводится в действие наш творческий аппарат.

Этот процесс начинается с "ослабления мышц", без чего дальнейшая работа невозможна. Потом разминается каждый из элементов в отдельности. Впрочем, вам хорошо известна эта работа по классу "тренинга и муштры". Артист командует себе: "Объект -- эта картина. Что она изображает? Размер? Краски? Возьмите дальний объект! Малый круг, не дальше гримировального стола! Еще [меньше], уже до предела собственной грудной клетки! Придумать физическую задачу! Оправдайте ее сначала одной, потом другой малыми правдами! Придумайте магическое "если б" и предлагаемые обстоятельства! Не наигрывать!"

Вы знаете теперь не хуже меня, что эту работу можно производить, с одной стороны, внешне, формально, а с другой -- подлинно, по существу. Насколько вторая важна, настолько первая вредна и только вывихивает актера. В самом деле, если вы назначаете себе объект, глядите на него, но не видите, и ваше механическое смотрение не доходит до сознания, вы сами себя обманываете, сами для себя наигрываете. От этого ваше внимание не сосредоточивается, а, напротив, рассеивается. То же происходит и с воображением. Придумывая то, чему не верится, вы создаете ложь, самообман, который расстраивает, а не налаживает самочувствие. Совершенно то же случается и со всеми другими элементами. Поэтому при описываемой работе не лгите, а следите за тем, чтоб она протекала правильно, по существу и не формально.

Однако нельзя создавать самочувствие, так сказать, всухую: самочувствие ради самочувствия. В таком виде оно неустойчиво и тотчас же рассыпается или перерождается. Поэтому, после того, как все элементы будут размяты, надо их соединить воедино. Это не делается ни насилием, ни по приказу. Надо увлечь всех одной общей творческой целью. Букет, составляется из отдельных цветов и перевязывается лентой. Эта лента олицетворяет в нашем деле общую, связующую задачу, направляющую все части творческого самочувствия к одной общей цели.

Где взять такую задачу? Лучше всего искать ее в самой пьесе, которую готовится играть артист. В ее партитуре задачи подобраны и разработаны. Пользуйтесь же ими.

Значит ли это, что вам до начала надо уже сыграть весь этюд или спектакль? Нет, достаточно тронуть их отдельные основные моменты, главные этапы, их схему и при этом спрашивать себя: могу ли я сегодня поверить моему отношению к такому-то месту роли, к движению, к действию? Чем я их оправдаю на этот раз? Может быть, нужно изменить ничтожную деталь в вымысле воображения?8

При этой пробе пера, при этой проверке своего аппарата и главных моментов роли создаются общие задачи и цели, которые соединяют для совместной работы все составные части самочувствия.

Иногда это слияние совершается легко, но бывает, что оно не дается сразу.

В этом случае лучше всего обратиться к одному из элементов самочувствия и основательно, до конца ввести его в работу. Остальные потянутся за ним в силу своего природного влечения к совместной работе.

За какое звено ни подымай цепь, все остальные кольца потянутся за первым, потому что они, как и элементы самочувствия, неразрывно соединены между собой.

Какое изумительное создание наша природа! Как все в ней сцеплено, слито, друг от друга зависит. Один правильный элемент самочувствия тянет за собой все остальные и создает с_ц_е_н_и_ч_е_с_к_о_е с_а_м_о_ч_у_в_с_т_в_и_е. Но зато один неправильный элемент вытесняет все правильные, а тянет за собой весь ряд неправильных. Тогда создается н_е_п_р_а_в_и_л_ь_н_о_е с_а_м_о_ч_у_в_с_т_в_и_е. Совершенно то же происходит в музыке: стоит одной фальшивой ноте закрасться в стройный аккорд, и благозвучие тотчас же превращается в какофонию, "консонанс" -- в "диссонанс". Исправьте фальшивую ноту, и снова аккорд зазвучит правильно.

Проверьте мои слова.

Создайте себе правильное самочувствие, при котором все составные части, точно стройный оркестр, работают дружно и одновременно. После этого откиньте один из элементов и замените его другим, случайным, неправильным. Так, например, перекиньте объект со сцены в зрительный зал или замените живую задачу роли мертвой задачей актера, то есть показывайтесь зрителям, или пользуйтесь ролью для того, чтоб хвастаться силой своего темперамента, или откиньте вымысел воображения и скажите себе: "Все выдумка, а правда в том, что я актер, который от такого-то и до такого-то часа играет на сцене и получает за это деньги".

В тот момент, когда вы введете в созданное правильное самочувствие любой из этих неправильных элементов, все остальные переродятся: правда превратится в условность и в актерский механический прием; вера в подлинность своего переживания и действия -- в актерскую веру в свое ремесло и в привычное механическое действие; человеческие задачи, хотение и стремление превратятся в актерские; вымысел воображения исчезнет и заменится действительностью, воображаемая жизнь -- представлением, игрой.

Объект по ту сторону рампы, плюс изнасилованное чувство правды, плюс театральные, а не жизненные аффективные воспоминания, плюс мертвая задача, все это, помещенное не в атмосферу художественного вымысла, а в реальную действительность ремесла, плюс сильнейшее мышечное напряжение, неизбежное в таких случаях. Из всех этих неправильных элементов складывается не с_ц_е_н_и_ч_е_с_к_о_е, а с_п_е_ц_и_ф_и_ч_е_с_к_и-а_к_т_е_р_с_к_о_е самочувствие, при котором нельзя ни переживать, ни творить, а можно только представлять или просто л_о_м_а_т_ь_с_я и з_а_б_а_в_л_я_т_ь глазеющих зевак.

Такое неправильное самочувствие не приведет ни к творчеству, ни к искусству, а лишь к плохому ремеслу.

Этот подмен совершается с необыкновенной быстротой и легкостью, не поддающейся учету. Нужна большая привычка, чтоб разбираться в тонкостях самочувствия, и эта Привычка приобретается упражнением и опытом.

Так правильное внутреннее сценическое самочувствие перерождается в неправильное, актерское. Это происходит лишь от одного выпадающего элемента, который тянет за собой все остальные. На освободившееся место садятся случайные, неправильные [элементы], создающие бесчисленные разновидности актерского самочувствия.

Как видите, сценическое самочувствие неустойчиво. Оно постоянно колеблется, оно находится в положении балансирующего в воздухе аэроплана. Там пилот регулирует равновесие привычной рукой и доходит до того, что его работа производится почти инстинктивно, механически, не требуя от него слишком большого внимания. При регулировании элементов сценического самочувствия происходит почти то же. Эта работа доводится до механической приученности, до степени инстинктивного действия.

Если повнимательнее вглядеться в нее, то получится приблизительно такая картина.

Артист чувствует себя прекрасно. Он владеет сценой настолько, что, не выходя из роли, может проверить свое самочувствие и разложить его на составные элементы. Все они работают исправно, друг другу помогая. Но вот происходит легкий вывих, и тотчас же артист обращает очи внутрь души, чтоб понять, какой из элементов самочувствия заработал неправильно. Осознав ошибку, он исправляет ее. При этом ему ничего не стоит раздваиваться: с одной стороны, исправлять то, что неправильно, а с другой -- продолжать жить ролью по верным задачам, цепляться за них сильнее, чтоб уничтожить вывих. Это отвлечение внимания на технику не мешает переживанию по внутренней линии роли и водворению правильного в_н_у_т_р_е_н_н_е_г_о с_ц_е_н_и_ч_е_с_к_о_г_о с_а_м_о_ч_у_в_с_т_в_и_я.

* * *

Аркадий Николаевич встал, чтобы уходить. Мы тоже поднялись и дослушали его заключительные слова стоя. Он говорил:

-- Сегодняшним уроком мы оканчиваем большой и чрезвычайно важный отдел нашей программы: п_р_о_ц_е_с_с п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я.

Он имеет большое значение в нашем деле потому, что к_а_ж_д_ы_й ш_а_г, к_а_ж_д_о_е д_в_и_ж_е_н_и_е и д_е_й_с_т_в_и_е в_о в_р_е_м_я т_в_о_р_ч_е_с_т_в_а д_о_л_ж_н_ы б_ы_т_ь о_ж_и_в_л_е_н_ы и о_п_р_а_в_д_а_н_ы н_а_ш_и_м ч_у_в_с_т_в_о_м. В_с_е, ч_т_о н_е п_е_р_е_ж_и_т_о и_м, о_с_т_а_е_т_с_я м_е_р_т_в_ы_м и п_о_р_т_и_т р_а_б_о_т_у а_р_т_и_с_т_а.

Б_е_з п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я н_е_т и_с_к_у_с_с_т_в_а.

Вот почему мы и начали изучение "системы" с этого важного момента творчества. Однако, значит ли это, что теперь, пройдя первый отдел программы, вы вполне познали процесс переживания, овладели им и можете применять его на практике?

Нет. Это было бы неверным заключением. Нам дано познавать его в течение всей нашей жизни и артистической деятельности. Но для этого необходима соответствующая в_н_у_т_р_е_н_н_я_я т_е_х_н_и_к_а п_е_р_е_ж_и_в_а_н_и_я, п_о_д_г_о_т_о_в_л_я_ю_щ_а_я п_о_ч_в_у д_л_я р_а_з_в_и_т_и_я с_а_м_о_г_о п_р_о_ц_е_с_с_а. В_о_т е_е-т_о м_ы и п_о_з_н_а_л_и т_е_п_е_р_ь, п_о_с_л_е д_о_л_г_о_г_о и_з_у_ч_е_н_и_я. Остается практически овладеть тем, что вам открылось в теории.

Класс "муштры и тренинга" поможет в этом. Остальное же даст вам работа над ролями и сам сценический опыт9.

Не успел Аркадий Николаевич закончить свое [объяснение], как занавес на сцене раздвинулся по знаку Ивана Платоновича, и мы увидели посередине "малолетковской гостиной" большую черную классную доску с прикрепленным к ней чертежом. Он изображал то, что происходит в душе артиста в процессе творчества. Вот копия этого чертежа.

Поясняя его, Аркадий Николаевич говорил:

-- Внизу (точно три кита, на которых покоится земля) заложены три идеи, три главные, непоколебимые о_с_н_о_в_ы н_а_ш_е_г_о и_с_к_у_с_с_т_в_а. На них вы должны все время опираться.

No 1. Первая из них говорит: И_с_к_у_с_с_т_в_о д_р_а_м_а_т_и_ч_е_с_к_о_г_о а_к_т_е_р_а -- и_с_к_у_с_с_т_в_о в_н_у_т_р_е_н_н_е_г_о и в_н_е_ш_н_е_г_о д_е_й_с_т_в_и_я.

No 2. Вторая основа -- формула А. С. Пушкина: "И_с_т_и_н_а с_т_р_а_с_т_е_й, п_р_а_в_д_о_п_о_д_о_б_и_е ч_у_в_с_т_в в п_р_е_д_л_а_г_а_е_м_ы_х о_б_с_т_о_я_т_е_л_ь_с_т_в_а_х..." 10.

No 3. Третья основа: П_о_д_с_о_з_н_а_т_е_л_ь_н_о_е т_в_о_р_ч_е_с_т_в_о с_а_м_о_й п_р_и_р_о_д_ы -- ч_е_р_е_з с_о_з_н_а_т_е_л_ь_н_у_ю п_с_и_х_о_т_е_х_н_и_к_у а_р_т_и_с_т_а.

На этих трех главных основах нашего искусства11 построены две большие платформы:

No 4. П_р_о_ц_е_с_с переживания, который мы изучили в общих чертах, и

No 5. П_р_о_ц_е_с_с в_о_п_л_о_щ_е_н_и_я.

На этих платформах восседают, точно три виртуоза-органиста перед двумя огромными органами,

No 6, 7, 8. Т_р_и д_в_и_г_а_т_е_л_я п_с_и_х_и_ч_е_с_к_о_й ж_и_з_н_и_: у_м, в_о_л_я и ч_у_в_с_т_в_о (по прежнему научному определению), или п_р_е_д_с_т_а_в_л_е_н_и_е, с_у_ж_д_е_н_и_е и в_о_л_е-ч_у_в_с_т_в_о (по последнему научному определению).

No 9. Новая пьеса и роль пронизывают двигателей психической жизни. Они забрасывают в них семена и возбуждают творческое стремление.

No 10. Линии стремления двигателей психической жизни, несущие с собой заброшенные в них семена пьесы и роли. Сначала эти стремления обрывчаты, клочковаты, беспорядочны и хаотичны, но по мере выяснения основной цели творчества становятся беспрерывными, прямыми и стройными.

No 11. Внутренняя область нашей души, наш творческий аппарат со всеми его свойствами, способностями, дарованиями, природными данными, артистическими навыками, психотехническими приемами, которые мы называли раньше "элементами". Они необходимы для выполнения процесса переживания. Заметьте, что на чертеже каждому элементу дана своя особая краска, а именно:

а) Воображению и его вымыслам ("если б", предлагаемым обстоятельствам роли) ..... краска12.

б) Кускам и задачам ..... краска.

в) Вниманию и объектам ..... краска.

г) Действию ..... краска.

д) Чувству правды и вере ..... краска.

е) Внутреннему темпо-ритму ..... краска.

ж) Эмоциональным воспоминаниям ... краска, з) Общению ..... краска.

и) Приспособлениям ..... краска.

к) Логике и последовательности ..... краска.

л) Внутренней характерности ..... краска.

м) Внутреннему сценическому обаянию ..... краска.


7968313430851804.html
7968336327540029.html
    PR.RU™